ИСТОРИЯ СТЕРЕОБАШЕН. ЧАСТЬ 1: Колыбель

Итак, в очередной раз скажу, что мне нравятся стереобашни. Эту симпатию, наверное, не совсем возможно объяснить рационально, но я считаю их большим инженерным достижением. Помимо того, что в таких системах была сосредоточена масса новаторских технологических решений, они еще являлись и образцом элегантного дизайна с продуманным и последовательным фирменным стилем. Такие башни радовали по крайней мере два поколения энтузиастов, но, несмотря на былую славу и непреходящую красоту, их время безвозвратно ушло, по крайней мере в том виде, в котором их знали мои ровесники.

Кто-то услышал термин «стереобашня» впервые, а кто-то уже слышал его у меня, и он вызвал недоумение или даже отторжение. Дескать, я сам придумал некую небылицу и популяризирую непонятно что. Соглашусь, отчасти справедливо. Почему отчасти? Потому что это не первый ролик, где я использую это слово. До этого на протяжении нескольких лет я выпустил несколько роликов, где это слово вопросов и непонимания не вызывало. И тем не менее все равно пояснить, что такое «СТЕРЕОБАШНЯ», будет нелишним. Сам термин – это прямая калька с английского – stereo tower. Мне это выражение показалось очень удачным. Сразу понятно, что речь идет о вертикально размещенных компонентах.

Но все равно многие возразят, что дескать эти штуки правильно называть вот так (вариантов много): это стереокомплекс, или аудиосистема, или стойка, или музыкальный центр, или комбайн, или стереосистема. Все так, но… вы называйте это как удобно вам, а я – как удобно мне, и наступит мир, и голуби полетят ввысь.

Как вы поняли, ни один из этих терминов я не посчитал достаточно удобным и точным, а поскольку единого официального стандарта на название такого рода нет – я ввел тот термин, который мне понравился больше всего. Что я под ним понимаю? Смотрим определение ниже.

ВОТ НЕСКОЛЬКО САМЫХ УБОЙНЫХ ПРИМЕРОВ:

Black Tulip rack systems от фирмы Philips

AKAI PRO-2022

Мы привыкли считать стереобашню неизменным памятником эпохи, высоким монументом из дерева, стекла, металла, а впоследствии и пластика. Однако история этого инженерного чуда началась совсем не с вертикальных стоек из восьмидесятых. Самые знаковые устройства, навсегда изменившие наше представление о домашнем звуке, изначально вообще не были вертикальными. Они прятались в громоздких комодах, маскируясь под мебель, чтобы скрыть от глаз обывателя тот инженерный хаос из проводов, ламп и аккумуляторов, который, по сути, и был первым настоящим аудио.

Устройства для воспроизведения музыки проделали колоссальный путь: от нескладных, пугающих своей сложностью ящиков с деталями до величественных консолей, а затем до выверенных инженерных башен. Но в конце этого пути всё сжалось до крошечной микросхемы внутри смартфона. И именно стереобашни занимают в этой драме особое место. Это был момент, когда звук обрел физическую форму, став полноправным хозяином пространства. Как часть этого исследования, как часть аудиоархеологии я хочу представить вам историю развития стереобашен в трех частях:

• Колыбель
• Апогей и,
• наконец, Забвение.

В этой первой части мы заглянем в самое начало пути и его логичное продолжение. Хронологически это будет довольно большой отрезок времени – целых 4 десятилетия: от начала 1920-х до конца 1950-х годов. Начну я, как всегда, издалека, но не с изобретения радио – это все-таки другая тема.

20-е годы

До того как аудиосистема стала красивой, функциональной, а главное – безопасной вещью, она была «техническим хаосом». В 1920-х годах домашнее радио было уделом в основном радиолюбителей. Однако в США радиоэлектроника уже тогда начала массово проникать в дома обычных людей. Скажем, в 1922 году радиоприемники в домах американцев были относительной редкостью (имелись примерно в 60 000 домохозяйств) и выглядели они не очень притязательно:

Перед нами постановочное фото, где показан один из первых коммерческих образцов детекторного приемника. Мы видим американскую семью 1920-х годов, изображающую прослушивание такого приемника. Снимок взят из рекламы радиоприемников Freed-Eisemann в журнале Radio World за 1922 год. Маленький аппарат размещается на столе, члены семьи используют наушники, поскольку энергии, полученной от радиоволн, недостаточно для работы громкоговорителей. Все вместе это выглядит, честно говоря, «так себе».

Как видим, данное изделие не было единым устройством: это был набор из разрозненных блоков, соединенных проводами, которые хаотично вились по столу. Лампы торчали наружу, светились, грелись и требовали осторожности, чтобы ничего не замкнуть. Источником питания служили не розетки, а тяжелые свинцовые аккумуляторы и сухие батареи, которые просто стояли на полу под столом или рядом с приемником. Провода тянутся от ящика к ящику, повсюду зажимы, оголенные контакты, пыль и ощущение «оголенной» электроники. Это был прибор для фанатов, гиков, если хотите, а не для обычных потребителей. И стоило это все довольно дорого.

Немного позже конструкторы додумались собрать все вместе в единый конструктив.
Были варианты размещения радиодеталей на некой платформе, например на деревянной, как в этом примере.
Модель Atwater Kent 3945 выглядит гораздо более опрятной.

Чтобы убедить потребителя в безопасности и удобстве пользования, потребовалась обширная инженерная рационализация:

1. Безопасное питание
Соединять разрозненные блоки с россыпью тяжелых аккумуляторов и анодных батарей было дорого, грязно и опасно. Интеграция в один корпус и использование единого блока питания – логичная попытка сделать систему более простой и безопасной.
2. Устранение страха перед «технологическим хаосом»
Обыватель 20-х годов боялся открытых ламп, оголенных проводов и химических протечек батарей. Индустрия поняла: чтобы продать звук массовому потребителю, нужно спрятать электронику. Деревянный корпус стал идеальным маркетинговым «щитом». Он превратил пугающий инженерный узел в понятный предмет домашнего обихода.

Как результат решения этих задач в 1924 году появился первый переносной супергетеродинный приемник с собственным усилением, антенной и громкоговорителем. Автор изделия Brent Daniel сделал попытку элегантного размещения схемы и элементов питания внутри единого корпуса.

Однако это все еще выглядело как некое индустриальное оборудование, и до массового спроса было далеко. Кто-то все же додумался разместить всю электронику в элегантном деревянном сундучке с благородной отделкой. Так появилась RCA Radiola AR-812 (термин «радиола» появился в 1924 году как наименование бренда!).

Тут уже можно было и ценник оправдать. Статистика говорит нам, что один доллар из двадцатых годов стоит сегодня около 20 современных баксов. Таким образом, цена в 220 долларов в 1924 году – это более 4000 долларов сегодня.
Именно тогда и зародилась концепция «аудио как мебель», которая позже доминировала десятилетиями, а в 70-х и 80-х техника стала настолько эстетически привлекательной, что превратилась в центр внимания гостиных и залов.

А дальше… Далее в 20-х годах вектор развития стал уже понятен, и американская индустриальная махина начала бешено штамповать радиолы и радиоприемники на любой вкус и кошелек. За считанные годы удалось наладить массовое производство такой аппаратуры и, как результат, добиться почти четырехкратного снижения цены.

И вот мы уже видим очередную рекламу середины 20-х годов: изделие ценой чуть более 62 долларов, и главное – с полным набором ламп! В это время в применении к радиоэлектронике появился термин «консоль».

В 1929 году количество радиоприемников в США превысило 10 миллионов, а к 1930 году радио было уже у 40% американских домохозяйств. Этому массовому распространению способствовало несколько факторов:

* Культурная доминанта: В отличие от многих других стран, где радио в тот период развивалось медленнее или было ограничено государственным регулированием, в США произошел настоящий бум коммерческого вещания. Радио быстро стало центром домашнего досуга, «алтарем» гостиной, транслируя музыку, новости и развлекательные программы, которые формировали общеамериканскую культуру.
* Экономика и маркетинг: С развитием электрификации США стали пионерами в превращении радио из устройства для радиолюбителей в массовый потребительский товар. Производители смогли наладить выпуск доступной и понятной аппаратуры для обычного потребителя с питанием как от сети, так и от батарей, что позволило вовлечь жителей удаленных регионов и фермеров, которые оказались важным сегментом рынка.

Здесь особое место занимает так называемое «фермерское радио» – специальные версии обычных моделей, питающиеся не от сети, а от батарей. В середине 30-х годов новые технологии ламп и более эффективные элементы питания позволили создать относительно легкие и портативные приемники на батарейном питании. Сетевой шнур в таких моделях заменялся кабелем, похожим на один конец автомобильных пусковых проводов. Приемник можно было запитать, подсоединив его к 6- или 12-вольтовому аккумулятору. Схема использования: фермер заносил аккумулятор от трактора в дом на ночь и подключал к нему радио. Семья могла наслаждаться приемом несколько часов, при этом заряда хватало, чтобы утром завести трактор или грузовик. Днем, во время полевых работ, аккумулятор снова заряжался от генератора техники, чтобы вечером быть готовым к работе.

Несмотря на то что «фермерское радио» привлекло много слушателей, жизнь его оказалась недолгой. Как только проект сельской электрификации начал охватывать страну, к концу Второй мировой войны необходимость в питании радио от аккумуляторов практически отпала. Но не умерла полностью, а легла в основу автомобильного радио.

Эта рекламная врезка – отличная иллюстрация к ранней истории стереобашен. Это подтверждение того, что инженерные решения тех лет диктовались не качеством звука, а суровой необходимость приспособить электронику к бытовым условиям и предоставить гибкие решения для разных способов питания, особенно при отсутствии централизованной электрификации. Также критично было сделать безопасные устройства, которые при этом не выглядели бы устрашающе.

В это же самое время во многих странах Европы развитие шло иначе, часто с большим упором на государственные монополии, ну а в СССР радиофикация в 1920-х годах находилась еще на зачаточном уровне по сравнению с показателями США.

Эволюция аппаратуры была предопределена тремя факторами, которые заложили основу еще в 20-30-х годах. Это был не вопрос дизайна, а жесткая инженерная и социальная необходимость: сначала спрятать электронику в мебель для безопасности, затем расширить ее до размера консоли для звука, и только потом вытянуть конструкцию вверх, чтобы освободить место на полу и подчеркнуть технологичность.

Кстати, есть забавная деталь: именно в 30-х годах в рекламных проспектах начали появляться изображения «дизайнерских решений», где аудиосистему встраивали в стены или шкафы. Это прямой предок современных встраиваемых систем, который подтверждает, что борьба за место в интерьере шла с самого первого дня.

Главная идея: эволюция аудиосистем началась не с качественного звука, а с необходимости сделать сложное техническое устройство понятным, доступным и, что немаловажно, безопасным для обычного человека в его собственном доме.

Вот три знаковые модели, которые иллюстрируют эволюцию аудиосистем, в частности попытки объединения источников в 1930-х – начале 1940-х годов. В это время они назывались радиограммофонами и представляли собой первые шаги к интеграции разрозненных компонентов.

1. США: RCA Victor RE-45 (1929/1930)

Это не просто модель, это икона ранней интеграции. RCA (Radio Corporation of America) сделала ставку на объединение своего радиоприемника Superheterodyne и электромеханического проигрывателя в одном роскошном деревянном корпусе. Почему это важно: это был один из первых массовых продуктов, где проигрыватель перестал быть внешней приставкой и стал частью архитектуры устройства. Дизайн вдохновлен мебелью того времени, что задало тренд на превращение аудиосистем в элемент интерьера. Обратите внимание на массивный корпус, который скорее напоминает комод, но в котором уже в принципе угадываются характерные черты будущих стереобашен. Но их история совсем не прямолинейна, и чтобы стать теми самыми стереобашнями, какими мы их знали в 80-х годах, этот комод должен был пройти еще через одну стадию преобразования конструкции – это то, что мы позже назовем консолями.

2. Великобритания: HMV (His Master’s Voice) Model 531 (1930-е)

Британская школа того времени тяготела к высочайшему качеству отделки и стремлению сделать «звуковую мебель» для джентльменских гостиных. Модели HMV тех лет – наглядный пример того, как радиоприемник и вертушка используют внутреннее пространство башни для одного-единственного динамика. Помимо превосходного качества отделки, присущего классическому британскому стилю мебели, эта модель обладала еще одной крутейшей фишкой, которая считалась технологическим пределом совершенства тех лет, – это механизм автоматической смены пластинок. Чтобы визуально не перегружать благородный образ этого аппарата, все органы управления были спрятаны за изящными дверцами. Вдумайтесь: 30-е годы, радио, усилитель и проигрыватель-автомат в одном корпусе, причем от лучших краснодеревщиков страны! Обратите внимание на то, как назывались эти замечательные изделия: это те самые радиограммофоны.

3. Европа (Германия): Telefunken 860 WK (1930-е)

Немецкая инженерная школа сразу подошла к вопросу с акцентом на функциональную плотность. Telefunken в то время был локомотивом продвижения радиотехнологий в Европе. Модель 860 WK – яркий представитель немецкого подхода, где сразу в глаза бросается тевтонская строгость «практиш, квадратиш, гуд». Здесь шасси приемника и механизм проигрывателя интегрированы максимально плотно. Это предвестник того, что позже станет немецкой «школой дизайна» с особо изощренной логикой расположения органов управления, общей упорядоченностью и организованностью. Весьма заметна отличная и от американцев, и от британцев геометрия с акцентом на техническую эстетику корпуса и органов управления.

4. СССР

Попытки физического объединения радиоприемника и проигрывателя пластинок (граммофона) предпринимались еще в начале 1930-х годов и в СССР. Это были «комбайны» в одном корпусе, часто экспериментальные или мелкосерийные. В 1931 году московский завод «Мосэлектрик» выпустил опытную партию «электрорадиограммофонов» ЭЧС-РГ. Они базировались на приемнике прямого усиления и имели проигрыватель, иногда даже с автоматической сменой пластинок. Такие улучшенные модели могли проигрывать как одну пластинку с обеих сторон, переворачивая её после окончания сбеговой дорожки на стороне проигрывания, так и пять грампластинок подряд, переворачивая каждую, а затем по окончании второй стороны снимая её и передвигая в специальный деревянный лоток, который мог быть закреплен на передней панели радиолы. Это были первые «сырые» прообразы, решавшие задачу экономии места и использования общего усилительного тракта и динамика для двух разных источников звука.

Погружаясь в детали рынка аудиоустройств в 1930-х годах в США, Великобритании, Германии и СССР, мы обошли стороной игрока, который позже бросит вызов всему миру и станет главным конкурентом многим странам в сфере радиоэлектроники. Это Япония. Да, в 1930-е годы в Японии УЖЕ появились мощные производства, такие как:

• Hayakawa Metal Works – будущий Sharp;
• Tokyo Electric – будущая Toshiba;
• Matsushita – будущий Panasonic.

Несмотря на такой многообещающий фундамент, Япония тогда только формировала свою радиоиндустрию.
Вся ключевая элементная база, схемотехника и патенты копировались или лицензировались у американских и европейских гигантов: RCA, Western Electric, Telefunken и Philips. Собственной оригинальной инженерной школы массовой бытовой электроники мирового уровня у Японии тогда еще не было. А в 1930-е годы производство вообще пришлось быстро перевести на военные рельсы. Понятно, что до граммофонов руки не доходили, да и приемники делались максимально утилитарными, проходными по характеристикам и предназначенными в основном для прослушивания государственных новостей и сводок, а не для создания эстетичного «алтаря меломана».
Однако не привести японских примеров я не могу. Вот взгляните на National Model R-1 – именно с этого 3-лампового приемника бренд National начал позже свой массовый выход на рынок домашнего радио.

Или Sharp Dyne (модели 1929–1931 годов, включая Type 35): этот ламповый приемник питался напрямую от домашней электросети и стоил примерно в 10 раз дешевле американских аналогов, что сделало слово «Sharp» в Японии 1930-х синонимом радиоприемника.
Но в целом, как мы уже знаем ТЕПЕРЬ, тогда в Японии все только начиналось.